epoxyde (epoxyde) wrote,
epoxyde
epoxyde

Элитаризм со знаком «+»

Напишу о несколько непопулярных вещах, а именно о стратифицированном элитаризме. На каждом уровне организации общества должен существовать определенный ценз и порог вхождения в следующую страту. Собственно, он и существует, но теперь эта граница усиленно размывается. Это обесценивает социальные и экономические паттерны, делая их предметом подражания, а не способом и условиями жизни.

Стратификация разграничивает социальные группы, в основе которых лежат институции. Каждая группа имеет собственные нормы и традиции. Разделение по территориально-институциональному признаку дает нам возможность без лишних условий отделить жителей больших городов от жителей городков и поселков, а тех – от жителей деревень. В данном случае это более объективное разделение, в основе которого лежат поведенческие паттерны, моральные установки и социальные стереотипы.

Такое разделение – это не плохо и не хорошо. Оно естественно образуется между группами, построенными на базе разных представлений о таких категориях как этика, мораль, деньги и других. Эти категории не просто отличаются в представлении разных групп, но часто входят в фундаментальное противоречие. Переход из одной страты в другую – это, в идеале, не только перемещение в другую социальную среду, но и смена содержания категорий и собственного отношения к ним. Этот процесс, по всей видимости, занимает продолжительное время и не всегда возможен в рамках одного поколения. Институции – это достаточно устойчивые образования, хотя и подверженные переменам.

Почему стратификация необходима? Во-первых, не все группы одинаково хорошо справляются с одной и той же задачей. Это совершенно очевидно: невозможно в абсолютно разных условиях получать один и тот же опыт в равной степени. Тут и опыт будет разный, и его качество и количество будут существенно различаться.Вполне ожидаемо, что уровень знаний и уровень овладения навыками у выпускника столичных вузов будет существенно выше такового у выпускника провинциальных. Образующуюся разницу можно ликвидировать лишь самостоятельно или через повышение квалификации, а объясняется она разной учебной базой вузов и абсолютно разными целями, которые преследуются ими при подготовке специалистов.

[Простыня]

В существовании этого различия нет ничего отрицательного. Элитарное образование не просто имеет право на существование, а обязано быть. Равно как и определенная стратификация специалистов одного профиля и направления подготовки просто необходима для естественного исключения высокой конкуренции и высоких индивидуальных ожиданий. Выпускник провинциального вуза по определению не может ожидать, что его компетенции будут выше, а ценность для потенциального работодателя больше, чем у выпускника столичных вузов. Ровно такая же стратификация существует и для высшего образования, и для среднего, и даже между выпускниками престижных вузов.

Итак, квалификация и компетенции являются одним из факторов стратификации. Другим фактором должны быть институциональные характеристики. Формирование институций, как уже сказано выше, происходит внутри социальных групп, образующихся по различным принципам. Часто эти особенности называют менталитетом, но это обывательское название. Будем называть их институциям, что несколько корректнее. Мы не можем говорить о носителе институций, как об индивиде. Они являются характеристикой группы людей, поэтому, все же, несмотря на негативное восприятие мною понятия менталитет, будем употреблять его по той причине, что как раз носителем менталитета можно считать отдельного человека. В данном случае я буду понимать менталитет как еще более низкую категорию, чем институция, дробную часть ее, не обладающую всей полнотой целого, но имеющую некоторые частные особенности, которые позволяют присваивать ее еще меньшей по масштабу группе людей.

Менталитет формирует вполне определенные приоритеты не только у индивида, но и у всей социальной группы, которая является носителем менталитета. Хорошим примером является деревня, многие десятилетия поставлявшая студентов для городских учебных учреждений и рабочих для городских фабрик и заводов. В деревенском менталитете есть множество особенностей, которых нет в менталитете городского жителя, который вырос в окружении города и горожан. Это два нестыкуемых образа мышления и две нестыкуемые практически нигде группы приоритетов.

Не вдаваясь в подробности, мы должны сказать, что внедрение деревенских институций в городской уклад существенно обесценивает саму суть города, создавая внутри все еще господствующего над деревенским комплекса установок горожанина, очаги дезорганизации, вносимой чуждым менталитетов деревенского жителя. Прежде всего это сказывается на экономике города. Деревенский житель имеет гораздо более низкие ожидания и довольствуется существенно меньшей оплатой труда.

Перекачивание населения деревень в города в больших количествах, как это было в советский период, требует существенных уступок от установок городского жителя. Как пример может быть приведена массовая застройка низкокачественным жильем, которое в России известно как «хрущевки». Для деревенского жителя однокомнатная квартира и даже комната в общежитии, имеющие элементарные и даже недостаточные для городского жителя блага (отопление, канализацию, водоснабжение) является гораздо более ценной, нежели деревенский дом и деревенское хозяйство, требующее постоянно высокого объема личного участия.

Но кроме экономических ожиданий, которые, в общем, оправдываются и позволяют деревенскому жителю обосноваться в городе, существуют еще и определенные социальные ожидания. Среди таковых можно назвать необходимость встраивания в социальную среду или, если уменьшить масштаб, в социальный пузырь, которые помогают существенно повысить уровень субъективного комфорта. В этом месте, при попытке найти точки касания двух менталитетов появляется трение.

Деревенские институции радикально отличаются от городских в силу особенностей формирования собственно внутри- и междеревенских контактов, которые практически всегда требовали глубокого взаимного пересечения интересов. Деревня всегда отличалась гораздо большей интегрированностью и гораздо более сильными обратными связями между жителями деревни. Проявлением этого являются многие особенности деревенской жизни и функционирования деревни, например, круговая порука – институция, превратившая в институт еще на заре российской государственности и ставшая позже отличительной чертой русской деревни. Этого института лишены (к сожалению или к счастью – на личное усмотрение) исходно городские жители, так как проживание в городе практически не зависит от взаимоотношений с другими горожанами. Деревенский же житель, так или иначе встроенный в систему круговой поруки, неизбежно существующей в малых изолированных группах (коими можно считать деревни) в трансформированном виде, не может мгновенно интегрироваться в иную социальную среду. В самом существовании института круговой поруки нет ничего отрицательного или положительного. По отношению к деревне он был нейтральным, так как ценой некоторых ограничений гарантировал сохранение уклада и взаимосвязей между членами группы.

Попадая в городскую среду, житель деревни начинает интуитивно искать тех, кто является носителем такого же или похожего менталитета. Этот элемент самоорганизации опять же нельзя назвать ни положительным, ни отрицательным. Он нейтрален сам по себе. Но результат его реализации – это организация существенно изолированных социальных подгрупп, в которых институции, свойственные их исходным группам, продолжают культивироваться, привнося тем самым элементы древенской жизни в городские условия.

Этот процесс не одноуровневый. Он итеративно повторяется при переходе на более высокие уровни организации общества. Он справедлив для перехода «деревня – город» ровно так же, как для перехода «областной центр – столица» и перехода «страна – страна». Во всех случаях вместе с новым членом группы в нее внедряются элементы чуждого менталитела, которые негативно влияют на всю совокупность. Положительное влияние возможно только при обратных переходах. Здесь хорошей иллюстрацией будет работа городских жителей в качестве учителей, врачей, администраторов в поселках и деревнях. Эту роль могут играть и специалисты, возвращающиеся обратно, вниз по иерархии переходов. Качество влияния в этом случае, конечно же, будет ниже, так как институциональные особенности практически монолитны и изменить их за время одного-двух поколений невозможно и под давлением менталитета и социальных установок своей прежней среды человек скорее возвращается к ним, чем удерживается в рамках новых.

Эти две группы менталитетов, которые мы берем как образцовые (городской и деревенский), находятся на разных качественных уровнях. Деревенские институции по определению менее качественные, так как весьма традиционны и узки, направлены на решение ограниченного круга задач, одной из которых всегда будет являться удержание человека в рамках деревенского сообщества. Напротив, городской менталитет всегда более прогрессивен, техноориентирован, пластичен и позволяет больший охват задач, но при этом требует для своего функционирования соответствующей среды. Это информационно и технически насыщенная среда не только в настоящем для нас периоде времени. Таковой она была всегда. В условиях приближающейся экономики знаний она становится одним из определяющих факторов развития и обретения необходимых навыков и знаний. Качественные переходы в такой среде проходят гораздо мягче, а изменения, их определяющие, накапливаются быстрее.

Внедрение же менее качественного менталитета создает условия для торможения, так как носители, количество которых постоянно растет (и это одна из особенностей деревенского менталитета сегодня – экспансия в города), крайне инертны и лишь внешне могут соответствовать более высокому уровню. Это можно назвать имитацией шаблонов. Для каждой социальной группы, для каждого типа организации существуют определенные паттерны, формирующие и направляющие жизнедеятельность. Выше мы называли их социальными установками, но это не вполне корректно. Социальные установки – это векторы развития, цели жизнедеятельности. Паттерны же локальны во времени. Если социальные установки нельзя назвать завершенными, то паттерны самодостаточны и полноценны. В советский период социальной установкой было собственно превращение в горожанина. Паттерном же можно назвать известный набор «квартира-машина-дача». Он самодостаточен и внутренне непротиворечив, в то время как социальная установка по интеграции в городское сообщество не имеет дальней границы и может содержать множество внутренних нестыковок, порождающихся несоответствием требований и возможностей.

Социальная установка никогда не выполняется полностью, паттерн же, напротив, всегда имеет момент завершения. Так, например, покупка дорогого брендового смартфона оформляет паттерн, согласно которому обладание таким смартфоном автоматически делает из человека члена находящейся выше в иерархии социальной группы. Не имеет значения, насколько этот паттерн соответствует реальному положению дел, важно, что он оформлен и его достаточно легко воспринять. Поэтому паттерн обладает большей «адгезией», на том или ином уровне и в той или иной полноте паттерн понимают практически все. Другое дело, что его правильное приложение не всегда получается выполнить.

Социальная активность человека из паттернов состоит чуть более, чем полностью. Но, если среда, в которой формировалось отношение к этим паттернам, для носителя является исходной, они складываются один за другим как кусочки паззла, собираемого очень опытным человеком. Каждый ложится ровно на то место и ровно так, как ему и положено лежать. Так формируется социальное поведение. У двух человек, выросших в одной среде, оно стыкуется бесшовно. Так формируется социальная или иная группа, скрепляемая общими для всех ее членов институциями.

Но, попадая в чужую среду, человек лишается готовых паттернов, которые ранее передавались ему естественно. Поэтому также естественно включается механизм поиска замены одного паттерна другим. Но форма кусочков паззла у паттернов иной социальной группы совершенно другая и гладко встроить их в уже частично собранную мозаику просто невозможно. Что делать? Выход только один – попытаться имитировать тот паттерн, который существует в другой социальной группе, но имеет совершенно иную форму и не обладает «адгезией» к членам текущей. В рамках этой имитации могут теряться существенные особенности, обеспечивающие существование паттерна. А такая потеря обесценивает его.

Например (и это очень простой и утрированный пример), обладание дорогим смартфоном среди некоторой категории граждан, как мы уже сказали, является признаком принадлежности к более высокому сословию. Но полного осознания этого шаблона не происходит. То есть, отсутствует выстроенная цепочка, которая ведет к пониманию того, каким образом некий представитель другой группы получает дорогой смартфон. Цепочка может быть простой: учеба > хорошая работа > доход > инклюзия в новую группу  > высокий доход > свободные средства > покупка смартфона. Это нормальный ход событий, в процессе которого и по мере наращивания опыта и получения признания человек входит в новую для него группу людей, доходы которых позволяют безболезненно иметь дорогой смартфон. При этом сам по себе отличительным признаком он не считается.

Как действует человек с другими паттернами и с другой системой представлений? Просто: плохая работа > низкий доход > покупка смартфона > инклюзия в новую группу. Вернее, так это представляется. То есть, некий предмет, второстепенный аттрибут, не являющийся обязательным, выводится на первое место ввиду того, что он есть у каждого представителя той группы, в которую стремится имитирующий. Имитация всегда неверна. В данном случае неправильно задаются ее исходные параметры. Аттрибут разными способами начинает появляться даже у тех, кто не имеет средств и возможностей (как финансовых, так и интеллектуальных, ведь не только вещь может быть аттрибутом) для его безболезненного приобретения. Аттрибут обесценивается, социальная группа, бывшая ранее исключительным носителем аттрибута, в глазах других групп опускается на ступень ниже.

Этот же процесс происходит с любыми другими свойствами, аттрибутами и характеристиками. Таким образом обесценивается сама социальная группа. Через внедрение чуждых паттернов и чуждых установок, которые изначально имеют более низкое качество, падает качество и более качественных социальных групп. Качество в данном случае следует понимать лишь как разницу в компетенциях и полезности членов группы. Один хорошо образованный, опытный программист может заменить пару десятков бухгалтеров. Но пара десятков бухгалтеров обесценивает труд программиста ввиду того, что труд бухгалтеров ниже качеством и дешевле, чем работа одного программиста, которая должна оплачиваться очень хорошо.

Таким образом приезжие с более низких уровней иерархии приводят к девальвации опыта и компетенций, подменяя их имитацией этого опыта, выполняя свою работу менее качественно, вульгариизируя социальные нормы, низводя их до собственного уровня. К сожалению, невозможно адаптировать деревенского жителя в городе, а жителя провинциального города в столице за обозримый промежуток времени. На это требуется два или три поколения, которые рождаются и живут в новом месте. Но сегодня, похоже, требуется еще больше времени. Общество эволюционирует очень быстро, буквально каждый день происходят какие-то перемены, требующие постоянного внимания к тому, что же происходит вокруг, постоянного соответствия требованиям времени. Приходящие снизу далеко не всегда могут следовать в этом потоке и все больше запаздывают. Когда же их становится очень много, инертность обретают даже те, кто ранее мог считать себя авангардом перемен.

Что же делать? Ничего не остается, как признать, что определенный элитаризм просто необходим. Городские жители должны быть отделены от сельских и деревенских серьезной стеной ценза, фильтром, если хотите. Равно, как и провинциалы для попадания в столицы проходить такой же жесткий отбор. Или же более высокие уровни должны вести отбор людей, которые получат возможность жить и работать на этом уровне. Эта на первый взгляд дикая концепция не так и плоха, если вдуматься в нее. Способов незаметной фильтрации может быть сколько угодно много. От специфического учебного процесса в сельских и деревенских школах, до обустройства «ловушечных» сетей учебных учреждений послешкольного образования. Вместо того, чтобы сразу метить в вузы, которые и без того переполнены и каждый год выпускают тысячи никому ненужных специалистов низкого уровня подготовки и знаний в силу особенностей самих выпускников и их приоритетов, мы можем организовать отбор тех, кто нацелен получать именно профессиональное образование и работать по полученной специальности.

Это первый уровень фильтрации. Другие уровни могут включать в себя армию с привлекательными условиями службы, но с такой же жесткой системой отбора среди уже служащих для продолжения карьеры, те, кто не продолжит служить, должны получать «удерживающие» привилегии, заставляющие человека оставаться там, где он действительно необходим. Ну, и, конечно же, программы ассимиляции на более высоких уровнях. Это сложно, но возможно. А главным результатом станет оздоровление системы приоритов, качественная перестройка мозаики паттернов и образование общества, где каждый понимает свою роль и не считает ее неполноценной или вторичной.

Tags: власть, длинный пост, думать, запиливать, люди, ненавидетьчеловеков, политика, эволюция, экономически
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments