epoxyde (epoxyde) wrote,
epoxyde
epoxyde

Экосистемный отбор

Для глобальной экосистемы (всей планеты Земля) каждый отдельный вид никакого значения не имеет. Сколь бы эволюционно успешным он ни был, он совершенно не обязателен в масштабах планетарной экосистемы. То есть, вымирание вида вообще никак не скажется на состоянии планеты. Даже если мы теперь спустимся на несколько уровней ниже, то обнаружим, что такое безразличие к судьбе отдельно взятых видов распространяется на куда меньше по масштабам экосистемы. Сразу оговорюсь, что антропогенное влияние в данном случае не принимается во внимание, будем работать в идеальных, «бесчеловечных» условиях. Я вообще люблю исключать человека из цепи рассуждений, так как этот биологический вид занимает свое место на Земле немного не по праву.
Итак, спустившись на уровень локальных экосистем, обнаруживаем, что виды, которые составляют эту экосистему, никакого, в общем, отношения к ее существованию не имеют. Подождите кидаться томатами, сейчас объясню свою точку зрения. Любая экосистема проходит несколько стадий в собственной эволюции. Прежде всего, это этап формирования. Тут, безусловно, очень важны виды-основатели. Они закладывают основы экосистемы, определяют ее первоначальный вид, задают условия, которые далее будут формироваться и развиваться. Но каждая новая экосистема имеет возможность сформироваться только там, где ее основатели оказываются успешнее, чем вся предыдущая экосистема. Примерно та же ситуация, которую можно наблюдать в сосновом лесу, где активно растет подрост из елей. Они поднимаются и затеняют проростки сосен, которые, естественно, погибают. Лес сосновый сменяется темнохвойным. Это самый простой пример. Проще только сообщества рудералов.
Как только виды-основатели заложили фундамент экосистемы, далее все процессы начинают раскручиваться, как маховик. Но разница в том, что экосистеме уже не важно, какие именно виды включаются в нее и поддерживают маховик в состоянии вращения. Если на первой стадии виды формировали экосистему, то далее включается обратный механизм - экосистема формирует виды. Это то же самое, что и провинциалы, приехавшие в столицу. Либо они приспосабливаются, либо выпадают (уезжают, погибают и так далее). Если приедет сто тысяч таких провинциалов, а приспособится и найдет себе место только тысяча (остальные уедут обратно, либо пропадут), столица вообще никак не пострадает.
Парадокс: сколько бы провинциалов ни приехало, сколько бы их не осталось, экосистеме столицы совершенно до лампочки. Здесь обычно заходит разговор о буферных свойствах экосистемы, о вместимости столицы, так сказать. Но это, на мой взгляд, уже немного не актуально. Буферная система работает совсем не на мигрантов. Ее задача - нивелирование внешних воздействий, абиогенных факторов. О том, что происходит, если работает биогенный фактор - чуть ниже.
Мне думается, что любая экосистема имеет строго определенное количество мест, куда могут встроиться новые виды. Если говорить языком метафор, то в столице есть строго определенное количество рабочих мест. Скажем, на сто тысяч приезжих есть только тысяча рабочих мест. Это подразумевает то, что девяносто девять тысяч не найдут себе работу и покинут столицу. Либо умрут от голода. Можно, конечно, жить на подачки, просить милостыню, но никакого существенного влияния на столицу эти попрошайки не окажут.
Так и в экосистеме на каждый момент времени существует предел насыщенности видами, назовем его, скажем, лимитом разнообразия. Этот лимит обеспечивает оптимальную организацию энергопотоков внутри экосистемы. Чем выше лимит разнообразия, тем сложнее становится экосистема, тем медленнее в ней совершается круговорот вещества и энергии, но тем эффективнее они преобразуются. Нельзя представлять экосистему в качестве разумного существа, конечно, но если попробовать, то может получиться такая забавная аналогия. Если экосистема видит, что где-то скорость обмена становится слишком высокой, то тут же включает механизм торможения. Ведь чем выше скорость потребления какого-то ресурса, тем больше вероятность того, что ресурс используется неэффективно.
Опять же - аналогия. Если мы быстро и много пилим деревья, нам придется производить много отходов. Ведь бригада из двух лесорубов успевает только валить лес, срезать сучья. А вот использовать сами сучья они уже не могут. Так и остаются эти ветки валяться и гнить. Чтобы такого не произошло, министерство (если оно хорошее) распоряжается включить в бригаду еще одного человека, который займется сбором веток. В экосистеме то же самое: как только появляется необходимость (заметьте, не возможность, а необходимость) использовать ресурс более эффективно путем переработки той его части, которая не используется в данный момент, расширяется лимит разнообразия. То есть, открывается еще одно рабочее место. До этого момента новый работник системе не нужен и даром. Он будет только потреблять ресурсы, энергию и не производить ничего полезного. При этом каждый новый работник платит своеобразный налог в экосистему. Во-первых, налог на численность, что ограничивает количество таких работников, во-вторых - налог на потребляемые ресурсы. Этим налогом вид в экосистеме возвращает в нее потребленную энергию.
А вот теперь о том, что будет, если приезжие займутся самодеятельностью. Они создают подпольный рынок, используют доступный им ресурс, не выплачивая налоги. А схемы их деятельности местному надзорному органу неизвестны. Поэтому такая банда быстро увеличивается в численности, уничтожает варварски любой подходящий ресурс и, в конце концов, приводит к кризису экосистемы. Это может быть воздействие двух видов.
Первый - это отрицательное воздействие. В результате, как правило, страдает экосистема, в которую проникают несвойственные ей виды, с которыми экосистема еще не умеет справляться.
Второй - положительное воздействие. В результате внутри одной экосистемы появляется зачаток новой, более прогрессивной. Это закономерная смена сообществ, и более качественное изменение, чем простая гибель одной экосистемы и замещение ее другой. Можно сравнить это с научно-технической революцией.
Что общего это имеет с экосистемным отбором, о котором я начал размышлять еще год назад? Я тогда предположил, что вид эволюционирует в угоду экосистеме. Сейчас я говорю о том, что вид не просто эволюционирует в угоду той экосистеме, в которой существует. Экосистема задает границы и пределы его эволюции, за которые вид не может выйти даже теоретически.
Вторая идея сегодняшнего поста - каждый конкретный вид никакого влияния на экосистему не оказывает. Она просто заменяет его другим и определяет ему границы эволюционных изменений. В экосистеме существует жесткий лимит на количество видов. Ни больше, ни меньше быть не может. Если их меньше - начинается эволюция. Иначе ни одной экосистеме эволюция не нужна. Это грозит ей подрывом изнутри. Основная цель экосистемы - бесконечно долгое существование. Для этого ей нужен набор правил, которым подчиняются все члены сообщества. А какой именно вид будет работать, скажем, потребителем падали, это совершенно не важно. И чем выше мы поднимаемся по лестнице масштабов экосистем, тем все менее важным становится отдельный вид.
Более утилитарный вывод таков: если какой-то вид исчезает по причинам, не зависящим от человека (исключаем его), этому не помешать и не стоит мешать. Это нормальный процесс. На смену ему придет другой вид. Экосистеме все равно.
Tags: биология, думать, заметки, идея, наука, природа, эволюция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments